Журналист Бельгийского телевидения:  - У меня вопрос к Шарлотте Гейнсбур. Вы снимались в фильмах по всему миру, и данный фильм, очень грубый, жестокий, и мне интересно, что вами руководило, как вы подготавливали себя к некоторым сценам

Гейнсбур: - Я думаю, я просто была готова на все, и были сцены секса, и сцены, где я была обнажена, сцены, где было очень много эмоций и страдания... Возможно, именно они были самыми сложными, но никакой специальной подготовки не было, нужно было просто делать то, что говорит Ларс.

Журналистка из Швеции: - У меня вопрос к Ларсу Фон Триеру. Я бы хотела услышать от вас несколько слов о Стринберге...

Триер: - Я думаю, я очень близок со Стринбергом. Он любил женщин, и много внимания уделял исследованию взаимоотношений мужчины и женщины и я был его большим фанатом, и...

Руководитель: - Подождите, не расходитесь... извините.

Триер: Я думаю, что Стринберг одновременно и серьезен и забавен.

Журналист: - У меня вопрос к актерам: то, что вы делаете в этом фильме - возможно, самое рискованное, что только можно вообразить... Звучали ли какие-то оговорки, например "здесь хватит, иначе зайдем слишком далеко"?

Триер: - Шарлотта вроде хотела, я ее остановить не смог...

Журналистка из Германии: - Действие вашего фильма происходит на Западе Германии. Вам там просто понравилось, или вы снимали там потому, что фильм снимался на немецкие деньги?

Триер: - Да, нам оказали финансовую помощь... Было разрешение снимать там, и мы конечно могли снимать и в другом месте, но... что сказать, мы жили в маленьком отеле, и оттуда один и тот же вид на протяжении трех месяцев,  и хочу сказать, что если бы не у меня не было депрессии до того, то я... мда, один и тот же вид из окна - это огромная проблема.

Журналистка: - Если ваш фильм - это род терапии, то как вы смогли найти в себе гармонию после съемок, и...

Триер: - "Как вы" что?

Руководитель: - Задайте вопрос еще один раз...

Журналистка: Какого рода гармонию вы обрели в себе после окончания съемок фильма и обрели ли вы ее?

Триер: - Гармония... Съемки фильма - скорее рутинная работа, чем терапия, каждый день надо вставать и начинать работать, и это действительно помогает от депрессии. Я не верю во все это, вы можете верить в эти мерзкие вещи, но я не могу.

Журналистка: - У меня очень простой вопрос: что вы можете сказать на то, что русские понимают ваш фильм, что вы можете сказать, чтобы помочь остальным понять его, какой вы можете дать ключ к его пониманию, если хотите, конечно?

Триер: - Нет, я не буду пытаться ничего объяснить. Но это не значит, что я не люблю такие фильмы, мне нравится, когда все понятно, когда все можно математически и логически объяснить, таких много, а мой - маленький, как сон, ставший фильмом.

Журналист: - Вы считаете себя лучшим кинорежиссером в мире. Можете ли вы назвать каких нибудь режиссеров, которым вы поклоняетесь?

Триер: - Ну, практически всем, кто меня окружает... Но это слишком просто... Например, сегодня в отеле я видел Скорсезе, я думаю, что все вы - люди образованные и могли его там видеть. Сюда вообще приехало большинство небожителей, но я просто знаю, что я лучший режиссер, и я знаю, что это правда, и вы можете так считать, а можете не считать... Ну хорошо, я в этом не уверен, я это просто чувствую, есть очень много хороших режиссеров, но таких фильмов они не снимают.

Журналист: - Этот фильм очень мрачный, и я увидел в нем очень много черного юмора, и хотел бы спросить, было ли это намеренно...

Триер: - Когда вы работаете, когда я работаю, юмор и драма идут из одного и того же источника, и да, конечно, там много юмора, и его даже не обязательно там видеть.

Журналист: - У меня вопрос к актерам: тяжело ли работать с Ларсом Фон Триером?

Гейнзбур: - Для меня это было очень яркое впечатление. Мы очень много говорили, и я услышала что-то, отчего захотелось жить, и я знала об этом, и это было особенно, и... довольно дико

Руководитель: - Уиллем?

Дефо: - ... Это как сон, мы действительно много разговаривали, как старые друзья, было очень ветренно, и я просто наслаждался его компанией, и его чувством юмора... Он действительно великий режиссер, и он дает ощущение... Ну да, мы стали с ним как друзья...

Триер: - Что?????

Дефо: - Да, как друзья... Я быстро скажу еще одну вещь: он действительно не дает никаких указаний перед съемками, ты просто заходишь в комнату и начинается съемка. В этом ничего радикального, но если у тебя несколько страниц диалога, а тебе не сказали, куда пойдет камера, куда должен пойти ты, когда тебе нужно быть обнаженным, где тебе выпить стакан воды, где встать в позу, ты практически строишь сцену самостоятельно, и после того, как ты это делаешь - и вас всего два актера - и ты делаешь это день за днем, ты становишься очень податливым, и открытым, и поэтому он великий режиссер, и именно это проиходит с актерами... Да что ж такое...

Триер: - Ничего, ничего...

Журналистка:  - В этом фильме очень много красивых сцен, но и очень много волнующих (шокирующих), и, возможно, самая шокирующая - сцена отрезания клитора, поэтому, я хотела бы спросить, как мистер Фон Триер и мисс Гейнсбур готовили ее. Спасибо.

Триер: - Знаете, был только один дубль... И Шарлотте действительно надо было к нему серьезно подготовиться, но я думаю, она спокойно вышла из положения. Понимаете, для меня не показать - значит, солгать... Это очень мрачная притча о вине, о сексе, и прочем, и... да, это вышло натурально.

Руководитель: - А почему вы спросили только про отрезание клитора, а не про то, как мистеру Дефо разбили гениталии?

Триер: - Ну, об этом, наверное, надо спросить самого Уиллема, но и эту сцену мы сделали тоже с одного дубля!

Журналистка: - Мистер Фон Триер, Антонио Бандем сказал, что работать с вами все равно, что работать с Богом. Вы думаете, что это относится только к кино, или это действительно так?

Триер: - Это вообще не правда. Для меня просто очень важна работа с актерами, я надеюсь, я не отдаю приказы... В любом случае, это неправильное утверждение. Я был недоволен собой, потому что не мог снимать и как оператор, как в моих прежних фильмах, потому что мое самочувствие оставляло желать лучшего, но я все равно старался поддерживать с актерами контакт, не отдавать приказы, а тесно общаться, и я думаю, что мы этого добились.

Журналист: - Пресс-показ вашего фильма вызвал очень много разговоров, и я хотел бы спросить: вы думаете, что ваш фильм - лучший из современных, или он опережает свое время, и есть ли у вас стратегия для привлечения зрителя этого фильма по всему миру, несмотря на негативную реакцию прессы?

Руководитель: - Речь идет о тех странах, в которых фильм будет показан...

Триер:  - Я плохо в этом разбираюсь, я не верю в то, что будет много публики, может быть, несколько тестовых показов, а у меня и до того была плохая пресса, так что... Мне и такая нравится. Знаете, это хороший старт для обсуждения проекта.

Продюсер: - Большинство фильмов Ларса любят и ненавидят, но их смотрят, и их будут смотреть, и я думаю, этот не будет исключением.

Журналист: - У меня вопрос к мистеру Фон Триеру, и, возможно, к продюсеру: сценарий "Антихриста" был написан Мартином Томасом Йенсеном, но в титрах я его имени не увидел, как вы можете это объяснить?

Триер: - А мы кого-то пропустили, да? Это длинная история, однажды он написал сценарий, но тогда я был не в состоянии снимать из-за депрессии, мы переделывали его вместе, и он должен быть в титрах как консультант, так что это не его идея, но с его стороны было очень правильно предоставить мне права.

Журналист: - У меня вопрос к мистеру Фон Триеру: откуда вы взяли идею трех драг, животных и толпы...

Триер: - Нет. я не знаю, откуда я их взял, я... да, нужно было найти то, что реально существовало, в конце фильма.

Журналист: - Вы сказали, что если вы не покажете какую-нибудь сцену, то это будет ложь, но ведь весь кинематограф - это сплошной обман, все не по-настоящему, если мы видим мертвое тело, то на самом деле, никто никого не убивал...

Триер: - Да, такая шутка... Нет, я с вами не согласен. Для меня в фильме главное - честность и я снимал и фильмы где не было домов, были только белые линии на полу, и да, это ложь, но ложь другого рода... Я остаюсь при своих словах.

Журналист: - Вы говорили о съемках в Германии. Запомнилось ли вам что-нибудь еще, кроме природы, нагоняющей депрессию? Я знаю эти места, я бы никогда не подумал, что в этих лесах могут происходить такие дикие вещи.

Триер: - Нас окружали очень хорошие добрые люди, все было идеально, хоть я и неважный путешественник, лучше всего я чувствую себя дома, но было бы не честно не отметить гостеприимтво немцев.

Руководитель: - Боюсь, это был последний вопрос. Большое спасибо.